[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 1 из 11
Форум » Мир Вилар » Исторические факты » Ричард Глостер (Серия "Анна Невиль")
Ричард Глостер
ann045Дата: Воскресенье, 14.06.2009, 23:16 | Сообщение # 1
Повелитель магии
Группа: Проверенные
Сообщений: 436
Статус: :-(
Ричард III — миф и реальность

Августовским днем 1485 г. на болотистом поле близ английского селения Босворт завершилась «великая усобица Алой и Белой Розы». Так именуют растянувшуюся почти на три десятилетия баронскую войну между двумя ветвями королевского дома Англии, Ланкастерами и Йорками, в их борьбе за престол. В гербе Ланкастеров была алая роза, в гербе Йорков — белая. В том сражении погиб последний представитель династии Плантагенетов король Ричард III, и на престол взошел основатель новой династии Генрих Тюдор.

В британской истории, пожалуй, нет более мрачной фигуры, чем Ричард III. Благодаря У. Шекспиру, создавшему в своей драме «История Ричарда III» неповторимый образ законченного злодея, его имя стало на протяжении столетий школьно-хрестоматийным олицетворением зла и всяческих преступлений. Но был ли Ричард действительно таким, каким его изобразил великий драматург? Открытие и публикация не известных ранее документов заставили исследователей переосмыслить предание о «кровавом тиране». Развернулись острые дебаты, в которые включились и советские историки.

Ричард Йоркский, герцог Глостер, младший брат короля Эдуарда IV (1460—1483) родился в октябре 1452 г., накануне «войны Роз». В ходе развернувшихся политических коллизий он оставался верен Эдуарду. Даже в критические для династии дни, когда большая часть знати, включая герцога Кларенса (брата Ричарда), перешла на сторону ланкастерцев, Ричард сохранял верность королю, разделив вместе с ним тяготы и трудности вынужденного изгнания. В решающих битвах при Тьюксбери и Барнете 1471 г., где были разгромлены основные силы ланкастерцев, юный герцог сражался с большим мужеством и полководческим искусством.

Преданность Глостера, воплощенная в его девизе «Верность — превыше всего», была по достоинству оценена королем: он получил руку самой богатой невесты Англии Анны Невиль и был назначен наместником северных графств. Именно там, в самом неспокойном краю королевства, считавшемся традиционной опорой ланкастерцев, проявились незаурядные качества Глостера как талантливого военачальника и администратора. За время наместничества он не только усмирил Север страны, но и превратил его в главную опору Йорков.

Тот, реальный Ричард совсем не походил на шекспировского «коварного герцога», снедаемого непомерным честолюбием и стремившегося любой ценой захватить престол. Современники единодушно отмечали, что «Глостер был чужд политических интриг и всячески старался держаться подальше от королевского двора, предпочитая жить на севере, в тихом Йорке». Последние пять лет правления Эдуарда IV Глостер оставался правой рукой своего капризного и подозрительного брата, был достаточно влиятелен и популярен и зарекомендовал себя как умный и деятельный правитель.

Как же повел себя Глостер после смерти короля в феврале 1483 года? Согласно завещанию Эдуарда IV, престол переходил к его старшему сыну, 12-летнему принцу Эдуарду, при регентстве Глостера. Однако королева Елизавета Вудвиль и ее многочисленные родственники попытались совершить переворот. Захватив Тауэр и королевскую казну и не известив Глостера о смерти брата, они решили ускорить коронацию юного Эдуарда и провозгласить Елизавету регентшей. С этой целью в замок Лудлоу, где находился наследник, были отправлены с вооруженным отрядом в 2 тыс. человек лорды Риверс и Грей, то есть брат и сын Елизаветы.

Получив вскоре известие о смерти короля, Глостер, вместо того чтобы сразу двинуться в столицу, что было бы естественно для человека, намеревающегося захватить власть, отправился в Йорк, где привел к присяге юному Эдуарду V местную знать. Даже узнав от Гастингса, лорда-камергера покойного короля, о событиях в Лондоне, Глостер не вызвал подкреплений, а отправился с небольшим отрядом в 600 человек навстречу наследнику престола. И только в Стратфорде, после свидания с герцогом Бекингемом, подтвердившим сведения о перевороте, Глостер прибег к решительным мерам: арестовал вождей заговора Риверса и Грея и вместе с Эдуардом V двинулся к Лондону.

Попытка переворота провалилась. Большинство знати, враждебно относившейся к «выскочкам» Вудвилям, поддержало Глостера. Елизавета вместе с младшим сыном и пятью дочерьми укрылась в Вестминстерском аббатстве. 4 мая Глостер торжественно вступил в столицу, где был провозглашен лордом-протектором королевства. Это было встречено жителями города весьма благожелательно. Дальнейшие действия Глостера как регента свидетельствуют о его намерениях короновать своего племянника. Необходимые распоряжения о предстоящей коронации 22 июля были отданы сразу же по прибытии в Лондон. Наследник с подобающими почестями был препровожден в Тауэр, служивший тогда одновременно и королевской резиденцией. Там он должен был находиться, в соответствии с традицией, вплоть до коронации.

Но 9 июля произошли события, изменившие ситуацию и породившие новый политический кризис. О том, что произошло, мы можем судить на основании официальных документов. Летописцы же хранят молчание по этому поводу. Как явствует из письма епископа Т. Лангтона, во время экстренного заседания королевского совета епископ Уэльса Р. Стилингтон сделал неожиданное заявление о том, что покойный король до брака с Елизаветой был тайно обручен с леди Элеонорой Тальбот. Это означало, что дети Елизаветы, включая Эдуарда V, являются незаконнорожденными и, следовательно, не могут наследовать трон.

На следующий день Глостер отправляет письма в Йорк с требованием «прислать войска для борьбы с королевой и ее сторонниками, намеревающимися убить меня и кузена Бекингема», а также «предать суду арестованных лордов Грея и Риверса в связи с вновь открывшимися обстоятельствами». Драматический эпизод в истории «июльского кризиса» произошел 13-го, во время очередного заседания королевского совета. Согласно скудной информации хронистов, «во время заседания были арестованы архиепископ Ротергэм, епископ Мортон, лорды Стэнли и Гастингс», причем последний тут же был обезглавлен во дворе Тауэра.

Судя по всему, открытие Стилингтона, означавшее для Вудвилей крах их надежд, побудило партию королевы на организацию нового заговора, в который был вовлечен через Джейн Шор, любовницу покойного Эдуарда IV, недалекий лорд Гастингс. Состоялась ли действительно помолвка Эдуарда IV с леди Элеонорой или же показания Стилингтона были фальшивкой, сочиненной кем-то из окружения Ричарда, не желавшим правления малолетнего короля, ибо это предвещало борьбу за власть различных группировок и, возможно, гражданскую войну? Определенно ответить на этот вопрос не представляется возможным. Большинство исследователей, учитывая любвеобильное сердце Эдуарда IV, склоняется к первой точке зрения. Брат Ричарда герцог Кларенс поплатился головой за попытку раскрыть какую-то «тайну» короля. В сложившейся обстановке открытие Стилингтона устраивало большую часть знати и горожан, желавших внутреннего мира. Неудивительно, что парламент, собравшийся 22 июля, на основании представленных ему доказательств о двоеженстве Эдуарда IV специальным актом отстранил от престола все его потомство как незаконнорожденное и постановил передать корону Ричарду Глостеру.

6 августа 1483 г. в присутствии почти всей английской знати состоялась торжественная коронация Ричарда III и его жены Анны Невиль. Как же проявил себя новый король? Его кратковременное правление было ознаменовано рядом реформ, многие из которых предвосхитили последующее законодательство Тюдоров. Даже противники Ричарда признавали, что он был хорошим законоведом, «много сделавшим для облегчения жизни людей».

Неудивительно, что в народной памяти Ричард остался «добрым королем, убитым вследствие измены, к большому огорчению простого люда». Но как политик Ричард оказался недостаточно дальновидным, чтобы удержаться на престоле. Сказались его чрезмерная доверчивость к людям, неискушенность в интригах и отсутствие элементарной бдительности, столь необходимой государственному деятелю. Цепь измен разных лиц из ближайшего окружения Ричарда — лучшее тому подтверждение.

Через месяц после коронации Ричарда против него поднял мятеж его кузен Бекингем. Заговорщики, возглавляемые опытным и честолюбивым интриганом епископом Д. Мортоном, действовали в династических интересах Генриха Тюдора, единственного уцелевшего представителя боковой ветви Ланкастеров, которого они намеревались женить на дочери Эдуарда IV принцессе Елизавете и тем самым соединить две ветви враждующих домов. После подавления восстания Ричард ограничился казнью вероломного герцога и амнистировал большинство участников заговора, в том числе главную интриганку графиню Стэнли, то есть родную мать Генриха. Подобные меры явно не вяжутся с образом тирана и деспота, каким обычно изображают Ричарда.

А как же со знаменитой историей о «малолетних принцах», умерщвленных, согласно молве, по приказу Ричарда? Согласно «Большой хронике Лондона», последний раз принцев видели незадолго до коронации Ричарда, игравших на лужайке Тауэра. Дальнейшая их судьба окутана мраком, и никаких сведений о том, что с ними произошло, нет ни в одной из хроник современников Ричарда. Вряд ли он был заинтересован в устранении племянников, тем более после коронации. И вряд ли примирилась бы с убийством принцев их мать Елизавета. Не таков был характер этой энергичной, честолюбивой, неутомимой в интригах женщины.

После мятежа Бекинтема Елизавета Вудвиль примирилась с Ричардом III и вместе с дочерьми была допущена к королевскому двору. Наконец, имеются данные о том, что принцы вообще были живы в правление Ричарда: в книге коменданта Тауэра обнаружена запись от 9 марта 1485 г. насчет расходов на содержание «лорда-незаконного сына» (как именовался в официальных документах того времени юный Эдуард V). Устранение принцев скорее соответствовало династическим интересам Генриха Тюдора, нежели Ричарда: их смерть повышала шансы претендента в борьбе за престол. Именно Генрих и его сторонники, нашедшие убежище во Франции, начали распространять слухи об убийстве детей Эдуарда IV. На основании показаний епископа Мортона, бежавшего из Англии, французский канцлер Гильом де Рошфор в речи на открытии Генеральных Штатов (январь 1484 г.) обвинил Ричарда в казни племянников. Особенно активно пропагандистская кампания против Ричарда велась с весны 1484 г., и не случайно. Именно тогда скоропостижно скончался сын Ричарда, и перед страной вновь встала династическая проблема. «После пасхи 1484 г., — писал анонимный хронист монастыря Кройланд, — появилось особенно много слухов об убийстве принцев по приказу короля Ричарда». Когда же на следующий год скончалась долго болевшая жена Ричарда королева Анна, из Франции был пущен слух о том, что она отравлена Ричардом, чтобы он мог жениться на его племяннице, принцессе Елизавете. Ричарду пришлось публично отрицать подобное намерение.

7 августа 1485 г. Генрих Тюдор с армией французских наемников высадился на западном побережье Англии. Опираясь на поддержку уэльсской знати и войск лорда Стэнли, самого могущественного магната Юго-Западной Англии, поднявшего мятеж против Ричарда, претендент направился к Лейстеру, где находилась королевская армия. 22 августа оба войска приблизительно одинаковой численности (по 5 тыс. человек) встретились на Босвортском поле. Исход битвы предопределило предательство «самого верного и преданного» магната из ближайшего окружения короля, герцога Нортумберленда, который со своими отрядами не вступил в сражение. Окруженный со всех сторон, Ричард III отказался бежать и погиб с оружием в руках: единственный такого рода английский монарх, если не считать полулегендарного Ричарда Львиное Сердце, который пал при осаде крепости. Разбитую боевым топором королевскую корону нашли в кустах боярышника и тут же возложили на голову Генриха Тюдора.

28-летний Генрих VII обладал как раз теми качествами, которых недоставало Ричарду: изворотливым умом, мастерством скрытой интриги, дальновидностью. Первым делом он решил юридически закрепить свои сомнительные права на престол и тем самым оправдать узурпацию власти. По его настоянию парламент аннулировал прежний порядок престолонаследия и принял акт «об измене Ричарда и его сторонников»: Ричард был обвинен «в тирании, узурпации престола и многочисленных убийствах». Но в парламентском акте не содержалось никакого обвинения Ричарда в убийстве принцев, кроме неясной фразы о «пролитии детской крови». Для укрепления прав на престол Генриху было необходимо доказать, что мужская линия Плантагенетов пресеклась со смертью детей Эдуарда IV. В противном случае принцы являлись бы прямыми наследниками трона, тем более что дети Эдуарда были легитимированы специальным парламентским актом. Иначе Генрих не смог бы жениться на принцессе Елизавете.

Однако никаких заявлений на этот счет не последовало. Не была даже отслужена заупокойная месса по убитым принцам. Новый монарх упорно хранил молчание об их судьбе. Но вряд ли можно согласиться с версией о причастности Генриха Тюдора к смерти принцев. Если бы это было действительно так, то первый Тюдор мог легко переложить ответственность за преступление на Ричарда, предоставив в качестве доказательства содеянного останки других детей того же возраста. Молчание Генриха VII скорее свидетельствует о том, что он сам точно не знал, что произошло с принцами и живы они или нет. Такая ситуация, учитывая непопулярность нового монарха, которого по признанию его канцлера Т. Бэкона «ненавидело почти все королевство», грозила серьезными последствиями.

Дважды, в 1487 и 1491 гг., Англию потрясали выступления самозванцев, выдававших себя за детей Эдуарда IV, что едва не опрокинуло трон Генриха VII. Если самозванство первого претендента, 11-летнего сына пекаря Л. Симнела, было легко установлено, то личность другого искателя престола, некоего П. Варбека, до сих пор остается загадочной. Ряд исследователей, учитывая внешнее сходство Варбека с Эдуардом IV, прекрасное знание им придворных тайн и упорное нежелание Генриха VII провести очную ставку претендента с королевой Елизаветой и ее дочерьми, вполне допускают тот факт, что Варбек действительно был старшим сыном Эдуарда IV.

Чтобы разрешить «проблему принцев» и уберечь трон от появления новых претендентов, правительству Генриха требовалось убедить всех в смерти детей Эдуарда IV, убитых «преступным узурпатором» Ричардом. Одним словом, понадобилась легенда о «преступном тиране». И за дело взялись послушные хронисты, начавшие писать «новую историю» правления Ричарда III. Первый камень в основание этой легенды заложил современник Ричарда монах Д. Роуз, автор иллюстрированной истории графов Варвиков, показавший пример политического приспособленчества. После воцарения Генриха он переделывает свою «Историю» и превращает Ричарда из «самого благородного и справедливого правителя на Земле» в «воплощение Антихриста, казнившего невинных младенцев». Он же первым указал на физическое уродство Ричарда, изобразив его сухоруким и горбатым карликом с демоническим лицом. Это описание внешности Ричарда, ставшее традиционным в тюдоровской историографии, являлось лишь злобной карикатурой. Ни сохранившееся портретное изображение Ричарда, ни современные ему описания не содержат даже намека на физические уродства, которыми наградил его Роуз. По свидетельству императорского посланника фон Поппелау, получившего аудиенцию у короля весной 1485 г., «Ричард был человеком приземистым и кряжистым, обладавшим огромной физической силой... Его лицо выражало ум, энергию и волю и было не лишено привлекательности».28)

Придворный хронист, лондонский купец Д. Фабиан добавил новое звено к цепи преступлений, якобы совершенных Ричардом, обвинив его в убийстве Генриха VI и в расправе над собственным братом Кларенсом. Так постепенно стал создаваться образ короля-тирана и официальная версия «истории принцев». Для вящей убедительности не хватало только очевидцев преступлений Ричарда.

Весной 1502 г. по обвинению в «секретной переписке с врагами престола» был арестован Д. Тирел, комендант крепости Гине — одной из опорных английских баз во Франции. Верный слуга Ричарда III, Тирел после воцарения Генриха был лишен должностей и владений, но через год неожиданно получил прощение с восстановлением в прежней должности коменданта Гине, на каковом посту он находился вплоть до своего ареста. Приговоренный к смертной казни, он покаялся в убийстве принцев, совершенном им по приказу Ричарда III. Согласно его «Исповеди», Ричард сразу после коронации в августе 1483 г. послал к коменданту Тауэра Р. Бракенбури специального гонца с секретным письмом о тайной казни принцев. Однако комендант отказался исполнить приказ, и тогда Ричард поручил дело Тирелу, снабдив его королевским мандатом со всей полнотой власти в крепости на одни сутки. Получив ключи от Тауэра, Тирел и его сообщник-лакей наняли наемных убийц, которые ночью задушили принцев. Тела убитых захоронили под лестницей. Позднее их останки по приказу Ричарда перезахоронил неизвестный священник, который вскоре умер.

К моменту появления «Исповеди» Тирела из всех участников предполагаемой трагедии оставались в живых двое: сам Тирел и лакей. Последний, подтвердив показания своего господина, был отпущен на свободу и даже вознагражден пожизненной пенсией при условии постоянного проживания во Франции. «Исповедь» Тирела является грубой фальшивкой, сочиненной в угоду Генриху VII и не выдерживающей критики. Первое, что бросается в глаза, — странный способ отдачи приказа о казни принцев. Гораздо проще было дать устное распоряжение и не оставлять такой улики, как письмо. Невероятным кажется и тот факт, что констебль Тауэра, отказавшийся выполнить королевский приказ, продолжал пребывать в должности и пользоваться расположением Ричарда, а не был устранен как опасный свидетель. Трудно предположить, что передача ключей от Тауэра даже на одну ночь прошла бы не замеченной служителями крепости и что они не преминули бы сообщить об этом Генриху во время их допроса осенью 1486 года. Наконец, почему правительство Генриха не провело официального расследования обстоятельств гибели принцев? Почему главный участник трагедии был казнен за совершенно другое преступление? Более того, Генрих VII вплоть до самой смерти так и не рискнул предать гласности «Исповедь» Тирела. Ни один из хронистов короля (ни Б. Андре, ни приглашенный из Италии Полидор Вергилий, допущенный к государственным архивам) не упоминает об «Исповеди» Тирела.

Завершающую роль в создании легендарного образа Ричарда сыграл государственный деятель Т. Мор, придавший этой легенде литературную окраску. Написанная около 1513 г., его «История Ричарда III» представляет собой яркий образчик произведения гуманистической мысли с осуждением всякой тирании. Основные события правления короля Ричарда, описанные знаменитым утопистом, с огромной художественной силой были воссозданы им по воспоминаниям главного противника Ричарда кардинала и канцлера Генриха VII Д. Мортона, чья пристрастность и тенденциозность очевидны. В этой связи достоверность сочинения Мора вызывает у исследователей большие сомнения. Авторитет и репутация Мора как человека и ученого оставались, однако, столь высоки на протяжении столетий, что его «История» превратилась в основной источник по описанию правления Ричарда III, из которого черпали сведения все последующие авторы, начиная с хронистов и кончая Шекспиром. Именно «золотое перо» Мора, вдохнувшее в легенду о Ричарде вечную жизнь, завершило оформление тюдоровского мифа о «кровавом тиране».

В 1933 г. историки с нетерпением ожидали результатов вскрытия «предполагаемых останков принцев», обнаруженных еще в 1674 г. под Белой башней Тауэра во время ремонта и погребенных в Вестминстерском аббатстве. В результате вскрытия было установлено, что найденные там кости принадлежат двум детям от 10 до 12 лет. Однако их пол определить не удалось. Экспертиза не установила также, к какому времени относятся останки. Найденные же кости говорят скорее против предположения, что это останки принцев. Иначе их нашли бы во время осмотра Тауэра властями Генриха VII. Кроме того, факт, что кости были обнаружены на глубине 10 футов, опровергает легенду о неизвестном священнике, перезахоронившем принцев.

Результаты вскрытия не оправдали надежд и еще больше подлили масла в огонь научной критики. Судьба принцев по-прежнему остается загадкой. Но в любом случае истинный Ричард существенно отличался от образа «кровавого убийцы и тирана». Конечно, незачем идеализировать его личность, как это делают некоторые авторы, изображающие его чуть ли не «последним благородным рыцарем Англии». Поколение, воспитанное в кровавых усобицах, равнодушно смотрело на кровь, и Ричард не являлся исключением. Вместе с тем правильно будет демонический характер, которым традиция наделяет Ричарда, оставить достоянием легенды, сохранив в истории образ талантливого, импульсивного, мужественного и честолюбивого человека.

Петросьян Александр Армаисович — кандидат исторических наук.

http://www.greenmama.ru


 
ann045Дата: Среда, 17.06.2009, 20:46 | Сообщение # 2
Повелитель магии
Группа: Проверенные
Сообщений: 436
Статус: :-(
Ричард III


Ричард III сценический


Таким изображал
Ричарда Глостера Шекспир

Если так случилось, что Ричард, герцог Глостер, а в последствии король Англии, являлся на протяжёнии столетий олицетворением самой демонической личности в Англии, то немаловажную роль в этом сыграл, несомненно, «Ричард III» Шекспира. Десятки поколений разноязычных зрителей (прежде всего, разумеется английских) усваивали шекспировскую трактовку этого характера, были потрясены лицемерием, коварством и цинизмом Ричарда-актера, его неслыханной жестокостью и дьявольским хладнокровием, его пренебрежением законами божьими и человеческими. Это историческое «образование» зрителей и читателей продолжается без малого четыре столетия. Неудивительно поэтому, что, если даже человек не очень сведущ в истории вообще и в английской истории в частности, он, тем не менее, о Ричарде III знает, и, знает, разумеется, по Шекспиру. Какие же исторические сведения преподносит зрителю шекспировская драма?
В изображении Шекспира Ричард: ниже среднего роста, горбатый, кривобокий, правое плечо намного выше левого, хромой. Но могла ли природа быть более милосердной к внешности этого человека, если она должна была вселить в него еще более отвратительную душу? По крайней мере, для зрителей шекспировского театра в этом заключалась гармония: моральное и физическое уродство должны были обязательно сочетаться, одно предполагало другое. Исчадием ада во плоти человеческой предстает перед нами Ричард сценический. Его почти с колыбели обуяла одна страсть — жажда высшей власти. «Отец, подумай,— говорит еще дитя Ричард,— как сладко на челе носить корону». Эта всепоглощающая страсть на протяжении долгих лет определяла каждый шаг его, каждое слово. В монологе Ричард говорит:

Но раз иной нет радости мне в мире,
Как притеснять, повелевать, царить
Над теми, кто красивей меня,—
Пусть о венце мечта мне будет небом.
Всю жизнь мне будет мир казаться адом,
Пока над этим туловищем гадким
Не увенчает голову корона.
Столь же откровенно излагает Ричард свои затаенные помыслы и в монологе, которым открывается драма «Ричард III»:
Меня природа лживая согнула
И обделила красотой и ростом.
Уродлив, исковеркан я до срока...
Такой убогий и хромой, что псы,
Когда пред ними ковыляю, лают.
Чем в этот мирный и тщедушный век
Мне наслаждаться?..

Объяснение этой неутолимой жажды высшей власти для современников Шекспира звучало весьма убедительно. Во-первых, «моральное право» Ричарда принадлежность к королевскому роду, высшей феодальной знати воспринималось как нечто данное. Во-вторых, власть казалась не бременем, а родом удовольствия. Наконец, политическая история Англии — и не только Англии — была настолько полна феодальными усобицами, что никого уже не удивлял захват короны удачливым узурпатором. Но если обладание короной превращается в смысл всей жизни, то разве стоит задумываться над выбором средств, к которым приходится прибегать на пути к власти? И шекспировский Ричард становится полностью свободным от предписаний морали простых людей
Решился стать я подлецом и проклял
Ленивые забавы мирных дней.
Там же
Стоят меж мной и троном много жизней.
...
Так мучусь я, чтоб захватить корону.
И я от этих лютых мук избавлюсь,
Расчистив путь кровавым топором.

Если не считать правившего в ту пору короля — старшего отпрыска дома Йорков (и следовательно, старшего брата Ричарда) — Эдуарда IV, то на пути Ричарда к трону стояли прежде всего низложенный и находившийся в заточении в Тауэре король из дома Ланкастеров Генрих VI (слабовольный и слабоумный, годившийся только в «святые») и его жена, француженка Маргарита, энергии и отваге которой мог позавидовать любой полководец. Затем сыновья Эдуарда IV, появившиеся на свет к концу беспутной и скоротечной жизни «красавца-короля», и средний брат Ричарда — герцог Кларенс, у которого вскоре также родился сын и наследник. Если к этому списку прибавить внебрачных детей Эдуарда IV которые, невзирая на действующее право, также могли стать в решающий момент опасными для Ричарда, то понятно, какая‚ трудная борьба предстояла ему, чтобы, отправляя соперников одного за другим в могилу, уберечь собственную голову для короны.
Сценический Ричард обладает всеми качествами популярного в то время «макьявеля»: он не демагог, а человек демонической энергии, «дьявольский мясник». Ричард участвует в убийстве принца Эдуарда Ланкастера. Не успев еще вложить меч в ножны, он скачет в Лондон. «В Тауэр! В Тауэр!» — раздается клич на сцене. Достигнув цитадели, он врывается к заключенному там коронованному узнику Генриху IV и собственноручно закалывает его. Затем наступает черед братьев Ричарда.
И пусть любовь, что бороды седые
Зовут святой, живет в сердцах людей,
Похожих друг на друга,— не во мне.
Один я…

Итак, братская любовь, выдуманная «седыми бородами», выброшена на свалку. Братья будут убраны так же хладнокровно, как враги - отец и сын Ланкастеры. Впрочем, короля Эдуарда IV Ричард предоставил судьбе. Обжорство и чрезмерно «легкий нрав» и так уже зримо сокращали срок его пребывания на троне. Камнем преткновения становился герцог Кларенс. И Ричард решает его убрать, но... по воле самого короля.

Кларенс, берегись: ты застишь
Мне свет,—
Я черный день тебе готовлю.
Я брату нашепчу таких пророчеств,
Что станет Эдуард за жизнь страшиться;
Чтоб страх унять, твоею смертью стану.

Семена интриги падают на благодатную почву: ведь королева (жена Эдуарда IV) и многочисленные ее родственники открыто ненавидят Кларенса — вероломного, несдержанного на язык, не выносившего весь клан королевы. Когда же Кларенс сначала попадает в Тауэр а затем погибает, Ричард разыгрывает — и как искусно! — роль жалостливого ходатая и преданного родственника осиротевшей семьи.

Ричард тихо произносит: «Когда умрешь, я жатву уничтожу». Далее следует ряд молниеносных превращений Ричарда: он то изображает из себя нежнейшего и любящего дядю, то шипит, как змея, готовая смертельно ужалить. В ответ на призыв короля: «Кларенс и Глостер... поцелуйте принца», Глостер с омерзительной слащавостью говорит:

Свою любовь к родившему вас древу
Я докажу, целуя плод его.
А в сторону с дьявольской усмешкой: «Так целовал учителя Иуда».

Ричард Шекспира воплощает в себе как бы рафинированное зло, пороки власти в период войны Роз, некий сгусток пороков всей системы феодальной монархии в целом.



Постановка «Ричарда III»

Суждения о Ричарде современной западной историографии далеки от единодушия. На ее полюсах находятся, с одной стороны, сторонники унаследованной (тюдоровской) традиции, продолжающие считать шекспировский образ Ричарда едва ли не «документальным» и сохраняющим силу «доказательства». С другой стороны,— историки, желающие как бы вывернуть тюдоровскую традицию наизнанку, т. е. представить Ричарда невинным «белым ангелом», а победителя при Босворте, будущего короля Генриха VII, наделить именно теми чертами, которые традицией приписывались Ричарду.
Попытки «реабилитировать» Ричарда III стали предприниматься тотчас же после смерти последней представительницы династии Тюдоров — королевы Елизаветы— и продолжаются по сей день. Были найдены некоторые важные источники, неизвестные тюдоровским историографам, либо ими сознательно игнорировавшиеся. Свет, пролитый этими документами, позволил в некоторых случаях полностью отказаться от одних суждений и в значительной мере усомниться в других.

Ричард III исторический


Один из немногих
портретов Ричарда III

К сожалению, наука знает о Ричарде III гораздо меньше, чем хотелось бы. И это легко объяснить: уж слишком скоротечным оказалось его правление, чтобы оставить сколько-нибудь зримый след в источниках. К тому же Тюдоры и их приспешники немало потрудились над «пересозданием» памяти об этом монархе: им нужно было запечатлеть в ней монстра, это оправдало бы узурпацию ими королевского титула. В итоге достоверных свидетельств о Ричарде III осталось крайне мало. Но был ли все-таки исторический Ричард III тем «черным дьяволом», каким он вот уже четыре столетия предстает на театральных подмостках? Следует ли в интересах исторической правды различать Ричарда сценического и Ричарда исторического? А если следует, то в чем между ними различие?

Ричард Плантагенет, младший отпрыск герцога Йоркского, родился в 1452 году. В 14 лет он появился при дворе Эдуарда IV. Каким же его увидели современники? Ни сохранившийся портрет, ни воспоминания не содержат и намека на те физические уродства, какими его наделил тюдоровский миф: он не горбат, не хром, хотя правое плечо действительно несколько выше левого, лицо его не лишено привлекательности. Ричард был невысокого роста, худощав (особенно в сравнении с богатырски сложенным братом-королем), но отличался недюжинной физической силой. При дворе графа Уорика он серьезно упражнялся в военном деле. Впоследствии Ричард себя показал не только мужественным воином, но и незаурядным полководцем.

Однако ярче всего его способности раскрылись в сфере управления. Хотя слишком краткий срок пребывания Ричарда на престоле не позволяет вынести окончательное суждение об этом, однако и при жизни Эдуарда IV и в качестве короля Ричард проявил себя администратором столь способным, что мало кого из его предшественников на английском троне можно поставить рядом с ним. Во всяком случае, тактика противопоставления горожан строптивой знати, искусство сделаться популярным среди третьего сословия и лавирования монархии в бурном море противоречивых интересов были ему хорошо известны.

Наконец,каков моральный облик Ричарда?

Этот наиболее деликатный вопрос не может быть решен без соблюдения принципа историзма. По воле судьбы королевский титул не стал для Ричарда тем щитом, за которым обычно скрывалась личность короля, сколь бы омерзительной она ни была. Два вопроса имеют принципиальную важность для выявления хотя бы некоторых черт характера Ричарда III исторического: во-первых, как вел себя Ричард Глостер при жизни Эдуарда IV и в первые дни после получения известия о смерти последнего (когда созрело решение Ричарда стать королем) и, во-вторых, о чем свидетельствует деятельность Ричарда III?

При жизни Эдуарда IV Ричард вел себя как верноподданный короля, его ближайший друг и помощник. Наиболее трудному испытанию верность Ричарда подверглась в 1470 году, когда граф Уорик, вступивший в сговор с Ланкастерами, поднял мятеж против Эдуарда IV. Известно, что брат Ричарда и короля, герцог Кларенс, в этот момент перешел на сторону мятежников, Ричард же остался до конца верен королю. Вместе с Эдуардом IV он был вынужден бежать на континент и дожидаться там, пока с помощью герцога Бургундского будет снаряжена военная экспедиция с целью отвоевания престола. Вместе с Эдуардом Ричард высадился на английский берег, вместе с ним проделал шестинедельный поход на Лондон. В решающих битвах при Барнете и Тьюксбери, в которых были разгромлены силы Ланкастеров, Ричард сражался с большим мужеством. С этого момента Ричард заслужил безграничное доверие Эдуарда IV, а его девиз «Верность меня связывает» был вполне оправдан. В указанных битвах, как утверждает традиция, нашел свою смерть наследный принц Ланкастеров — Эдуард. Его отец убит в Тауэре. Однако нет доказательств личной причастности Ричарда к смерти первого (вероятнее всего, тот погиб в сражении). Что же касается убийства Генриха VI в Тауэре, Ричард в нем повинен не больше короля.

В последнее десятилетие правления Эдуарда IV Ричард оставался наиболее доверенным лицом короля и вторым человеком в государства. Ему был передан политический контроль над Северной Англией, очень беспокойной из-за засилья там скрытых сторонников Ланкастеров и беспрерывных вторжений шотландцев. Административный талант помог Ричарду установить порядок, которого давно уже не помнили в этой части страны. Ричард-администратор приобрел здесь столь большую популярность, что из опоры Ланкастеров Север Англии превратился в оплот Йорков. В это время Ричард женился на младшей дочери графа Уорика — леди Анне (на старшей дочери Уорика был женат брат Ричарда — Кларенс), которая незадолго до того овдовела, для этого ему пришлось преодолеть упорное сопротивление Кларенса, не хотевшего расставаться с половиной владений Уорика, не посчитавшись с недовольством Эдуарда IV. С этих пор Ричард прочно обосновался на Севере и очень редко появлялся при дворе, от которого бесконечные интриги соперничающих партий отталкивали его.

В 1473 году у Ричарда родился сын, который еще больше привязал его к северному краю. Когда в 1478 году Кларенса заточили в Тауэр (через месяц его утопили в бочке с вином), Ричард не только по-прежнему находился вдали от двора, но и пытался, хотя и безуспешно, спасти брата. Ричард обвинял в его смерти родичей королевы Вудвиллов и будто бы даже поклялся им отомстить. Как это ни парадоксально, Ричард вовсе не был мастером интриги. Ему не хватало подозрительности, чтобы стать прозорливым, и беспощадности, чтобы стать неуязвимым. Однажды уверовав в человека, он продолжал ему верить до конца, вопреки открывшимся фактам. Он вел жизнь провинциального аристократа, разнообразившего свои дни то делами, то охотой, то музыкой (покровительствуя музыкантам, Ричард снискал славу патрона искусств). Но вот в 4483 году Эдуард IV умер. Последней своей волей он назначил Ричарда лордом-протектором Англии и опекуном наследного принца Эдуарда V, которому едва исполнилось 12 лет (младшему его брату было 9).

Королева и ее родичи Вудвиллы, естественно, были против протекторства Ричарда. Не подчиниться последней воле короля они могли, лишь срочно доставив Эдуарда V в Лондон и короновав его: тогда королева-мать осталась бы регентшей при малолетнем короле, а Вудвиллы — фактическими хозяевами страны.

Ко двору юного короля, находившегося в Ледлоу, тот час было послано известие о смерти Эдуарда IV. Ричард узнал о случившемся на пять дней позже Эдуарда V, причем не от королевы и ее окружения, а от придворного, лорда Гастингса. Ричард ответил двумя письмами. В одном, на имя королевы, он выразил соболезнование в другом, на имя Совета, подтвердил готовность стать протектором. В сопровождении вооруженного эскорта Ричард двинулся на юг, в Лондон. При этом важна одна деталь: он принес присягу юному наследнику Эдуарда IV — Эдуарду V.

Между тем в Лондоне Вудвиллы развили бурную деятельность. Сын королевы от первого брака маркиз Дорсет, комендант Тауэра, захватил монетный двор и немалые сокровища, накопленные покойным королем. Коронация Эдуарда V была назначена на 4 мая. В официальных документах тех дней не упоминалось имя протектора, зато фигурировала мать-королева.

Ричард продвигался на юг не слишком поспешно до тех пор, пока до него не дошли известия о событиях в Лондоне. С этого момента Ричард начал действовать: перехватив по дороге обоз короля, он арестовал дядю короля (с материнской стороны) Ричарда Грея, двух придворных, лорда Риверса и всех отправил под стражу в один из своих северных замков. Известие о случившемся достигло Лондона, и в столице началась паника. После неудачной попытки организовать военное сопротивление Ричарду королева нашла прибежище за стенами Вестминстерского аббатства вместе с дочерьми и младшим сыном, герцогом Йорком. 4 мая Эдуард V въехал в Лондон в сопровождении Ричарда и поселился во дворце Лондонского епископа. Вскоре восстановился обычный порядок вещей. Совет утвердил должность Ричарда, и начались приготовления к коронации юного короля. Так продолжалось шесть недель. Коронацию наметили на 22 июня, и в ожидании ее, по традиции, короля перевели в Тауэр, который ему уже не суждено было покинуть.



Памятник королю
Ричарду на месте, где он погиб

Все круто переменилось 9 июня. В тот день Совет собрался в Вестминстере, однако, что там обсуждалось, осталось неизвестным. Известно только, что 10 июня Ричард обратился к городу Йорку с письмом, в котором содержалось требование срочно прислать ему военное подкрепление против королевы, ее родственников и приближенных. О том, что речь шла о заговоре со стороны клана королевы, свидетельствует другое письмо Ричарда, на имя лорда Невилла, с просьбой о помощи и привлечении арестованных родственников королевы к суду за измену.

Тремя днями позже, 13 июня, состоялось заседание Совета в Тауэре, на котором Ричард обвинил своего старого друга, лорда Гастингса вместе с другими в заговоре в пользу королевы. По требованию Ричарда Гастингса казнили немедленно. Это был критический момент. Ричард взял курс на коронацию самого себя. То ли он убедился в том, что коронация Эдуарда V ознаменует конец его власти, то ли стало очевидным, что слишком влиятельные силы (в том числе и Лондон) не желают иметь малолетнего короля, так как это предвещает неизбежную борьбу клик за власть и, следовательно, возобновление кровавых усобиц, — неизвестно. Ясно только, что все случившееся позднее было лишь реализацией принятого решения.

По настоянию Ричарда, архиепископ Кентерберийский убедил королеву выдать младшего сына герцога Йорка, находившегося вместе с ней в монастырском убежище, чтобы перевести его в Тауэр. 22 июня некий доктор Шоу выступил с публичной проповедью, в которой объявил детей королевы от Эдуарда IV незаконнорожденными на том основании, что до этого брака Эдуард состоял в не - расторгнутом браке с Элеанорой Батлер, дочерью графа Шрюсбери (по некоторым сообщениям, Шоу зашел столь далеко, что признал незаконнорожденным и покойного короля, бросив тем самым тень на репутацию еще здравствовавшей матери Ричарда).

25 июня в Лондоне собралось подобие парламента, где решающий голос принадлежал представителям Лондона. Главным ходатаем по «делу Ричарда» выступил его кузен герцог Бекингем. От имени парламента было составлено обращение к Ричарду с просьбой принять английскую корону. На следующий день депутация во главе все с тем же Бекингемом явилась в дом Ричарда для передачи петиции. Ричард с библией в руках изобразил удивление, затем — раздумье, колебания и, только услышав угрозу, что в случае его отказа парламент «поищет короля в другом месте», ответил, наконец, согласием.
6 июля Ричард и его жена Анна были коронованы. За неделю до этого в Лондон пришли «люди Йоркшира»— на «защиту» своего герцога. По пути на юг они успели «помочь» казнить заключенных Ричардом родственников королевы: ее брата лорда Риверса и сына (от первого брака) лорда Грея.

Но летопись деяний короля Ричарда III весьма кратка. Вступив на трон, он сделал строгое внушение судьям и призвал их «беспристрастно отправлять правосудие по отношению ко всем подданным». Ричард проявил внимание к нуждам третьего сословия.

В подобной политике нет ничего демонического, как и прирожденной «испорченности». Ричард III был скорее слабым, нерешительным, нежели сильным, напористым тираном, он чаще закрывал глаза на опасности, нежели предупреждал их возникновение. Он был бесстрашен в открытой битве, но совершенно беспомощен перед скрытыми интригами и происками врагов. Один факт безоговорочно убеждает в этом. Осенью 1483 года был раскрыт заговор, преследовавший цель посадить на английский престол графа Ричмонда, внебрачного отпрыска Ланкастеров, которого тайно поддерживала часть старой знати. Единственным козырем его было клятвенное обещание жениться на дочери покойного Эдуарда IV, с тем чтобы, соединив обе Розы в своем гербе, положить конец кровавой междоусобице. Заговор, к всеобщему изумлению, возглавил герцог Бекингем, столь самоотверженно прокладывавший Ричарду дорогу к тропу.

В заговоре участвовали мать Ричмонда - леди Стенли, епископ Джон Мортон (будущий канцлер Генриха VII) и ряд других лиц. Как же повел себя Ричард? Он ограничился казнью лишь одного действительно вероломного Бекингема. Джону Мортону, маркизу Дорсету и другим мятежникам удалось бежать во Францию, а леди Стенли, не прекращавшая плести интриги в пользу сына, была передана «под ответственность» собственного мужа, лорда Стенли, оказавшегося вскоре столь же вероломным, как и его жена. Таков исторический Ричард!

В феврале 1484 года, примирившись с Ричардом, из своего убежища вышла (с дочерьми) королева вдова Эдуарда IV. Но куда же делись ее сыновья, наслёдники Эдуарда, племянники Ричарда? С момента заключения в Тауэр их никто больше не видел. Что с ними произошло? Молва гласила, что они были умерщвлены коронованным дядей. Но такой акт был бы с его стороны самоубийственным. Более того, он был бы и бессмысленным: ведь детей этих парламентский акт признал «внебрачными», и потому на «законном основании» они лишились прав на престол. Наоборот, для Ричарда было жизненно важно чтобы принцы оставались в живых, тем самым опровергая молву, о которой он не мог не знать. С другой стороны, как могла бы королева, их мать, примириться так скоро с Ричардом, если бы знала, что он — убийца ее сыновей. Не таков был характер этой женщины — безгранично честолюбивой, неутомимой в своих интригах, чтобы ожидать от нее подобного шага. Судьба малолетних принцев официально ни ее, ни Ричарда больше «не интересовала», она осталась одной из исторических загадок и исключительно благодарной темой для драматизации событий этого времени.

В апреле 1484 года неожиданно умер сын Ричарда III, наследный принц Эдуард. Вместе с ним сошла в могилу надежда на создание собственной династии. Вопрос о том, кто будет преемником Ричарда, вновь встал на повестку дня, вновь замаячила угроза кровавых усобиц, от которых Англия безгранично устала. Это не могло не повлиять на стабильность режима. Шансы притаившегося в Бретани графа Ричмонда неожиданно возросли, его скрытые сторонники в самой Англии пришли в движение. В марте 1485 года умерла жена Ричарда, королева Анна, и хотя все знавшие ее были прекрасно осведомлены, что она давно и тяжело больна туберкулезом, враги Ричарда не преминули воспользоваться ее кончиной. Они посеяли слухи, будто ее сгубил Ричард, отравив, чтобы освободиться и жениться на своей племяннице Елизавете, которую заговорщики прочили в жены Ричмонду.
Дело дошло до того, что Ричарду пришлось публично отрицать подобное намерение. Между тем в Англии зрел новый заговор, направленный против Ричарда. Среди его инициаторов были лорд Стенли (второй муж матери Ричмонда, один из придворных Ричарда), его брат сэр Уильям Стенли, граф Нортемберленд и, конечно же, отпущенная под ответственность мужа леди Стенли. Враждебная паутина плелась буквально на глазах Ричарда, однако он один ничего не видел, скорее — не желал видеть. Он шел к гибели. В августе Генрих Ричмонд, будущий король Генрих VII, высадился на английский берег с кораблей, снаряженных на французские деньги, в сопровождении не очень многочисленных французских наемников. Здесь под его знамя собрались остатки клики Ланкастеров.
Решающая битва между Ричмондом и Ричардом состоялась 22 августа при Босворте. Как и следовало ожидать, она длилась недолго, всего два часа. Все решила измена. Силы Ричарда, находившиеся под командованием обоих Стенли, сразу же и открыто перешли на сторону Ричмонда. Что же касается Нортемберленда, то, имея под своим началом резерв Ричарда, он просто остался свидетелем событий: эти силы так и не были введены в действие. Оказавшись один с горсткой верных воинов, Ричард с криком «Измена!», «Измена!» врубился в самый центр вражеского войска и вскоре нашел свою смерть. Его труп был выставлен на поругание толпы в Лейстере. Только через два дня какие-то монахи решились, наконец, предать его земле.

Как возникла легенда о Ричарде III


Генрих VII Тюдор

Хотя отдельные элементы легенды о Ричарде стали зарождаться еще при его жизни, несомненно, полного завершения она достигла много лет спустя после его смерти. Напрасно мы стали бы рассматривать процесс ее складывания как стихийный результат слияния творений безличной фантазии. Фольклор имеет авторов, хотя и остающихся скрытыми. В данном же случае вдохновители и режиссеры этого процесса были слишком на виду, чтобы остаться неизвестными. Первые Тюдоры и их окружение — вот та среда, откуда исходили импульсы, на - правление и основное содержание легенды о Ричарде. Генрих VII, новый узурпатор короны, был во всех отношениях удачливее Ричарда. Он обладал как раз теми качествами, которых так недоставало последнему: изворотливым умом, мастерством скрытой интриги, дальновидностью. Если же при этом он был трусоват, непомерно скуп, предпочитал военным доспехам мирный кафтан, то это отнюдь не помешало ему стать родоначальником могущественной династии.

В плане человеческом он, конечно же, был гораздо мельче Ричарда, а жестокостью намного его превосходил: к своим жертвам он подкрадывался исподтишка и хватал их мертвой хваткой. Целые роды были вырублены под корень, конфискации владений достигли невиданных масштабов, неимоверно возросли налоги. Но «историческая память» все это обошла: ведь Генриху были обязаны своим величием и династия, и Англия.

Генрих VII короновался в Вестминстере в октябре 1485 года. Первым делом он объявил недействительным парламентский акт, которым в свое время обосновывался королевский титул Ричарда III и приказал уничтожить все существующие копии, с тем, чтобы сказанное в упомянутом билле было навсегда забыто. Созванный Генрихом парламент по его требованию принял акт, обвинявший Ричарда в измене.

Затем, поскольку Йорки все еще оставались популярными в особенности на Севере страны, против них в лице Ричарда была развернута кампания очернения. Все, кто умел писать и стремился заслужить милости короля, стали ее соучастниками. Как это делалось, можно судить по сочинениям некоего Руза.
Руз первым упоминает о физическом уродстве Ричарда. Фабиан, лондонский хронист, который должен был не раз видеть Ричарда собственными глазами, ничего об этом не знает. Молчит и француз де Коммин, как и составитель так называемой Кройлендской хроники. Но Руз знал, что делал. В «Истории английских королей», посвященной Генриху VII, он дал волю фантазии. Здесь впервые появились легенды о том, что Ричард родился только после двухлетнего пребывания в лоне матери, горбатым, со всеми зубами и длинными, до плеч, волосами словом, выродком, от которого следовало ожидать любого преступления.

Естественно, что плодами фантазии Руза воспользовались те, кто касался этого сюжета при самом Генрихе VII и при его преемниках. Разумеется, было нелегко вытравить из памяти образ подлинного Ричарда, славившегося лояльностью и отходчивостью. Требовались время и терпение. Один за другим сходили в могилу все, кто лично был знаком с Глостером. Появилось новое поколение, знавшее его только по преданиям, а предания, создавались искусно и неустанно. Повторяя предшественников, каждый новый рассказчик этой истории считал необходимым внести в нее свою «лепту», дополнить новой деталью, т. е. разработать и обогатить тюдоровскую версию легенды.
Уже упоминавшийся лондонский хронист Фабиан, допустивший массу ошибок в описании правления Эдуарда IV и Генриха VII (ошибки в датах, именах, в последовательности событий), знает зато нечто «новое»: оказывается сын Генриха VI Эдуард Ланкастер, был убит не в ходе сражения при Тьюксбери, а только после него (хронист, правда, не связывает данный факт с чьим-либо именем). Фабиан первым возлагает на Ричарда ответственность за расправу с Генрихом VI, ссылаясь на «общую молву». Он утверждает, что сыновей Эдуарда IV заключили в Тауэр и содержали там под строгим надзором и что они никогда уже цитадель не покидали. Опираясь опять-таки на «общую молву», он заключает, что дядя, т. е. Ричард, «тайно умертвил их».

В 1506 года Генрих VII пригласил к себе находившегося в Англии итальянца Полидора Вергилия и, щедро одарив, предложил ему написать историю Англии («История» вышла в свет в 1536 года). Итальянцу открыли доступ к официальным документам, которые он мог бесконтрольно подбирать и упорядочивать. Вергилий был первым, кто прямо обвинил Ричарда в убийстве Эдуарда Ланкастера. Вслед за Фабианом Вергилий утверждает, что Ричард собственноручно заколол Генриха VI, и также ссылается на «общую молву». Таким образом читателя подготавливали к тому, чтобы он уже не удивлялся кровавым деяниям Ричарда. Причем лицемерие Ричарда легко объясняло все его шаги, противоречившие «изначальному характеру»: он выражает соболезнование овдовевшей королеве — это лицемерие; он приносит присягу юному Эдуарду V — тоже лицемерие; он готовит его коронацию — опять лицемерие!

То, что оплаченный Генрихом VII историк выступил в роли «обвинителя по делу Ричарда», понятно. Естественно и то, что Генрих VII предстает в его истории юным, галантным героем, которому предназначено провидением спасти Англию от кровавого тирана.

Итак, лишь к началу ХVI в. все компоненты легенды о Ричарде были налицо. Не хватало только талантливого пера, чтобы сплавить их в единое целое. И такое перо нашлось. Великий Томас Мор создал непревзойденный образец ренессансной историографии в Англии — «Историю короля Ричарда III». Написанная около 1513 года, эта «История» не только полностью выдержана в духе тюдоровской легенды о Ричарде — она завершила эту легенду, литературно оформила, вдохнула в нее жизнь. Хотя это двуязычное произведение («История» писалась параллельно на английском и латинском языках) осталось незавершенным — изложение обрывается на беседе Бекингема с отданным Ричардом III под его надзор заговорщиком епископом Джоном Мортоном, оно не только в значительной степени определило, вплоть до наших дней, позицию научной историографии, но и питало фантазию Шекспира, когда он создавал своего «Ричарда III». Причем речь идет и о канве событий, и о деталях портрета героя.

Литературный талант Мора подготовил драматизацию истории Ричарда: без малого треть сочинения занимают диалоги. Достоверность характеров, тонкая ирония, которая высвечивает слова и поведение действующих лиц, метафоричность речи, к которой прибегал большой мастер слова, создавший крупное прозаическое произведение, объясняют, почему именно Мор сыграл решающую роль в закреплении тюдоровской легенды о Ричарде.

В чем же убедила современников и потомков «История» Мора? Прежде всего в том, что Ричард еще при жизни своего царствующего брата, Эдуарда IV, задумал любой ценой завладеть короной, что он был человеком невероятно скрытным, способным. двигаться к цели окольными путями, мастером тонкой интриги и сразу же после получения известия о смерти Эдуарда IV решил короноваться.

Конечно, представить исторического Ричарда ангелом невозможно, но в то же демонический характер, которым наделил Ричарда III Шекспир, следует сделать достоянием легенды, оставив истории образ человека импульсивного, политически недальновидного, мужественного, честолюбивого и беспощадного узурпатора, достойного своего жестокого века.
По материалам: www.kamsha.ru



 
ann045Дата: Понедельник, 22.06.2009, 21:21 | Сообщение # 3
Повелитель магии
Группа: Проверенные
Сообщений: 436
Статус: :-(
Другая версия:

«Третий сын, Ричард, был... мал ростом, дурно сложен, с горбом на спине, левое плечо намного выше правого, неприятный лицом — весь таков, что иные вельможи обзывали его хищником, а прочие и того хуже. Он был злобен, гневлив, завистлив с самого своего рождения и даже раньше.

Сообщают как заведомую истину, что герцогиня, его мать, так мучилась им в родах, что не смогла разрешиться без помощи ножа, и он вышел на свет ногами вперед (тогда как обычно бывает наоборот) и даже будто бы с зубами во рту», — эти строки принадлежат перу Томаса Мора, их без труда можно найти в его хронике «История Ричарда III». Кроме внешнего уродства и жестокости, он приписывал Ричарду узурпацию власти, обвинял его в преступных казнях лорда Гастингса и герцога Бэкингема, смерти жены и убийстве герцога Кларенса, но самым жестоким и бессмысленным преступлением, которое вменялось в вину Ричарду, было убийство его племянников. Список впечатляет! Можно было бы просто подивиться тому, сколько отвратительных черт вместилось в одном человеке, и благополучно забыть об этом, если бы не одна-единственная строчка в хронике города Йорка за 22 августа 1485 года: «В этот несчастный день наш добрый король Ричард был побежден в бою и убит, отчего наступило в городах великое горевание». «Горевание» по поводу смерти тирана и убийцы, который держал в страхе всю Англию?! Звучит, мягко говоря, странно, особенно если учесть, что при Тюдорах за подобный отзыв о смерти Ричарда можно было поплатиться головой. Так кому же все-таки верить — Томасу Мору или хронисту Йорка? И каким, в таком случае, на самом деле был Ричард III, эта одиозная личность английской истории? Все это подозрительно напоминает детектив, но, поверьте, реальные, исторические детективы порой бывают гораздо интереснее и запутаннее литературных…
Вопреки распространенному мнению, Ричард был далеко не уродом. С сохранившихся портретов на нас грустными серыми глазами смотрит человек с уставшим, но приятным лицом. Правда, левое его плечо действительно немного ниже правого, но уродством это назвать никак нельзя. По свидетельству британских ортопедов, у Ричарда III были атрофированы некоторые мышцы левого плеча и предплечья в результате перенесенного в детстве полиомиелита, а также был небольшой дефект ноги — «стопа всадника», из-за которого он немного прихрамывал. Ричард был худощавым и невысоким, особенно по сравнению со своим братом Эдуардом, прозванным «шесть футов мужской красоты», но отличался большой физической силой, был прирожденным наездником и бойцом, талантливым полководцем.
…Пятого марта 1461 года под именем Эдуарда IV взошел на престол старший сын Ричарда Йорка. Он стал королем Англии в результате пятилетних политических интриг между Йорками и Ланкастерами. Его среднему брату Георгу было тогда двенадцать лет, младшему — Ричарду — девять. Как того требовал обычай, в день коронации Эдуард посвятил братьев в рыцари Ордена Бани и Ордена Подвязки и даровал Георгу титул герцога Кларенса, Ричарду — герцога Глостера.
В сентябре 1464 года Эдуард IV женился на вдове лорда Грея Елизавете Вудвилл. Леди Грей из Гроуби была очень красива: высокого роста, со стройной фигурой, нежным лицом и длинными золотистыми волосами. Как-то, проезжая мимо, Эдуард увидел ее и влюбился буквально с первого взгляда. Король не отличался пуританским нравом и сделал красавице весьма недвусмысленное предложение. Возмущенная дама ответила, что она никогда на это не согласится… разве что после свадьбы. Если бы она повела себя так, как и все остальные пассии короля, или понравилась бы Эдуарду немного меньше, английская история, возможно, пошла бы по другому пути. Но Елизавета Вудвилл была не прочь занять королевский трон. Парламент был очень недоволен легкомыслием Эдуарда: считалось, что королевой должна стать девственница, а не вдова с двумя детьми. И хотя Эдуард IV мало праздновал парламент, а прислушивался исключительно к собственным желаниям, тем не менее на Елизавете Вудвилл он женился тайно.
Но вернемся к Ричарду. На протяжении долгих лет он был правой рукой Эдуарда, был незаменим как военачальник и не раз во время смут и заговоров спасал своего царственного брата. Король очень ценил верность и военный талант Ричарда и буквально осыпал его почестями. Так, он назначил младшего брата пожизненным коннетаблем и адмиралом Англии, главным судьей Северного, а затем и Южного Уэльса. Ричард получил должности Великого камергера, сенешаля герцогства Ланкастерского, ему достались и все владения на шотландской границе. Власть, которой обладал Глостер, была не намного меньше королевской и 19-летний Ричард умело ею пользовался.
Документальных свидетельств о царствовании Ричарда III сохранилось катастрофически мало и поэтому на протяжении нескольких сотен лет официальная историческая версия его правления строилась на основании хроники Томаса Мора. Доверчивые историки, зная, что во времена Ричарда Глостера Мору было всего пять лет, не усомнились в правдивости «Истории Ричарда III», хотя и предполагали, что его хроника не что иное, как копия труда Джона Мортона, епископа Илийского, заклятого врага Ричарда. Одним из пунктов обвинения было убийство Ричардом жены Анны Невилл с тем, чтобы жениться на своей племяннице Елизавете. Но если пролистать сохранившиеся документы из личных архивов окружения Глостера, выясняется, что Анна и Ричард испытывали друг к другу глубокую привязанность. С детства они прекрасно знали друг друга — Анна была дочерью графа Уорвика, кузена Ричарда. Уорвик по прозвищу «делатель королей» был известен своими интригами, а политические пристрастия он менял как перчатки — в зависимости от того, кто в данный момент был сильнее и союз с кем был для него выгоднее, даже замужество дочери он собирался использовать в своих целях. Но один из заговоров, которые так мастерски организовывал граф Уорвик, провалился, и он погиб. Теперь Анна была свободна в своем выборе. Женитьба брата короля была делом непростым и Эдуард уже подыскал Ричарду невесту с учетом государственных интересов. Но Глостер любил Анну Невилл и не собирался жениться ни на ком другом даже по приказу короля. Он выложил все это Эдуарду со свойственной ему прямотой и заставил брата дать согласие на брак с Анной. Отправляясь на шотландскую границу, Ричард поручил заботу о невесте среднему брату — Георгу, герцогу Кларенсу.
Георг, который был женат на старшей сестре Анны, быстро сообразил, что после смерти отца Анне досталась приличная часть наследства и решил, что деньги ему самому не помешают. Когда, после успешного завершения шотландской кампании, Ричард вернулся в Лондон, выяснилось, что Анна исчезла. Георг утверждал, что не имеет ни малейшего понятия, куда она подевалась. Понимая, что пытаться узнать что-либо о невесте у брата — напрасная трата времени, Ричард принялся за поиски самостоятельно. Несколько недель он буквально прочесывал Лондон в поисках Анны, пока, наконец, не разыскал ее в доме у одного из сторонников Георга, где «сбежавшая» невеста работала... кухаркой. Весной 1472 года Ричард и Анна обвенчались. После свадьбы они отправились жить в дом их детства — Миддлхэм, где вдали от суетного Лондона вели жизнь провинциальных дворян и где в 1473 году родился их единственный сын Эдуард. Мальчик родился болезненным и слабым и в апреле 1484 года, едва достигнув 11-летнего возраста, умер. Его смерть стала большим горем для родителей, от которого они так и не смогли оправиться. Через год, в марте 1585-го, умерла и жена Ричарда Анна. О том, что она болела туберкулезом, знали все и причина ее смерти, засвидетельствованная врачами, ни у кого не вызвала тогда и тени сомнения. Обвинения в адрес Ричарда III в убийстве жены, кстати, как и многие другие, появились лишь после того, как к власти пришел Генрих VII, положивший начало династии Тюдоров.
При дворе Глостер бывал редко, этому мешала и сама Елизавета, которая недолюбливала Ричарда, и клан Вудвиллов, энергичных интриганов, погрязших в мелочной грызне и воровстве. К брату же — королю Эдуарду IV — Ричард относился с неизменной преданностью и поддерживал все его решения, это признавали даже враги Глостера. Было всего два случая, когда Ричард отказался поддержать брата. Первый — заключение мира с Францией, когда Людовик XI подкупил практически всех военачальников и приближенных Эдуарда, чтобы избежать заведомо проигрышной для Франции войны. Например, Джон Мортон, епископ Илийский, получил от Людовика пенсию — 2 тысячи крон в год. Единственным, кто отказался от взятки, был Ричард, что увеличило его и без того немалую популярность в Англии и за что Франция впоследствии ему отомстила.
Вторым случаем был суд над Георгом. Неутомимый герцог Кларенс до такой степени допек всех своими выходками, постоянным участием в каких-то заговорах, пьянством и интригами, что терпение короля с треском лопнуло. Последней каплей стали претензии Кларенса на королевскую корону — чего греха таить, была у Георга невинная мечта взобраться на английский трон! Он был арестован и в 1478 году состоялся суд, который вылился, по свидетельствам очевидцев, в безобразный скандал между Эдуардом и Георгом. Естественно, суд вынес герцогу Кларенсу смертный приговор. Узнав об этом, Ричард спешно прибыл в Лондон и пытался отговорить Эдуарда от опрометчивого поступка, но король был непреклонен. 18 февраля при загадочных обстоятельствах Георг был задушен в тюрьме. Ходили слухи, что его убили по негласному распоряжению Эдуарда. Появилась даже легенда, что король предложил Георгу самому выбрать вид казни, и тот, известный любитель вина, со смехом сказал, что предпочитает, чтобы его утопили в бочке с мальвазией. Но что же произошло на самом деле, через пять веков определить очень трудно.
Существует и еще одно предположение, почему был убит Кларенс, — он знал тайну короля, которая ни при каких обстоятельствах не должна была стать достоянием гласности. Но еще более эта тайна, к которой мы вернемся чуть позже, касалась Елизаветы Вудвилл…
9 апреля 1483 года в Вестминстере умер Эдуард IV. Сорокалетний король, обрюзгший и располневший, предавался самому безудержному разврату и жил, казалось, только ради удовольствий. Его беспутная и разгульная жизнь искренне огорчала Ричарда, но влияние Вудвиллов на Эдуарда было настолько сильным, что поделать он ничего не мог. В конце концов, не дожив трех недель до своего 41-летия, король умер. Буквально за два дня до своей смерти он дополнил завещание, назначив Ричарда Глостера «регентом и защитником королевства» и поручив ему заботиться о своем малолетнем сыне-наследнике. Но Ричард находился в Миддлхэме и пока ничего о происходящем не знал. И вот тут-то начинается самое интересное…
Когда король умер, Ричард находился на границе с Шотландией, а у одра Эдуарда были королева, дочери и младший сын. Старший сын учился в Ладлоу. Ричард получил известие о смерти короля почти через неделю в виде тревожного письма от лорда Уильяма Гастингса. Официального извещения ему так и не прислали, но, судя по всему, в Лондоне происходило что-то из ряда вон выходящее. А пока он заказал заупокойную мессу по Эдуарду IV и в присутствии всех высокопоставленных дворян Йорка принял присягу на верность наследнику престола принцу Эдуарду. Не дождавшись более никаких известий, Ричард с небольшим отрядом выехал в Лондон.
В столице тем временем сын Елизаветы Вудвилл от первого брака маркиз Дорсет захватил королевскую сокровищницу, монетный двор и начал вооружать корабли в Ла Манше. В большой спешке начались приготовления к коронации принца Эдуарда — если бы Вудвиллам удалось возвести мальчика на престол, то они фактически стали бы править страной. Чтобы успеть доставить принца Эдуарда в Лондон к коронации, брат Елизаветы Вудвилл лорд Риверс срочно выехал с ним из Ладлоу в сопровождении 2000 хорошо вооруженных воинов.
В Нортгемптоне отряды Ричарда Глостера и принца встретились. Отряд, сопровождавший принца, добровольно перешел на сторону Ричарда, а Риверс и младший сын Елизаветы Вудвилл были арестованы и казнены. Вскоре процессия вошла в Лондон. Когда Елизавета Вудвилл узнала, что произошло в Нортгемптоне, она, прихватив младшего сына, укрылась в Вестминстерском аббатстве. Королева была в такой панике, что даже приказала пробить стену аббатства, чтобы быстрее занести свои вещи. Тем временем маркиз Дорсет с украденной частью казны бежал в Бретань.
5 июня Ричард сделал детальные распоряжения о коронации племянника, разослал многочисленные приглашения. А 8 июня грянул гром с ясного неба. Епископ Батский и Уэльский Стиллингтон объявил парламенту, что Эдуард IV был женат на Элизабет Батлер, дочери графа Шрусбери, которую вскоре после бракосочетания заключили в монастырь. Таким образом, брак с Елизаветой Вудвилл становился незаконным, а дети — незаконнорожденными и, следовательно, старший сын Эдуарда IV не имел никаких прав на корону. Вот об этом-то, по мнению историков, и знал герцог Кларенс. Вполне вероятно, что одной из причин его смерти стала опасная для Вудвиллов тайна. В истории есть немало примеров, когда любвеобильные августейшие особы имели по нескольку жен. Но, к примеру, Иван Грозный или Генрих VIII в случае нужды избавлялись от своих дражайших половин самым радикальным способом, а вот Эдуард IV просто-напросто женился на следующей, напрочь забыв о предыдущей. На вопрос, почему он молчал столько времени, Стиллингтон ответил, что такова была воля короля, а кто же станет спорить с королем? 9 июня епископ Батский и Уэльский представил документы и свидетелей, которые под присягой подтвердили правдивость его слов, и парламент принял акт, лишавший Эдуарда V прав на трон и возводивший на престол ближайшего наследника — Ричарда Глостера.
Но Вудвиллы не собирались так просто отказываться от своих претензий и быстренько сколотили заговор с целью устранения Глостера. Ричард, узнав об этом, арестовал главарей мятежа — лорда Гастингса, лорда Стэнли и Мортона, епископа Илийского. Через три дня лорд Гастингс был казнен в Тауэре, но его вдову Ричард взял под свою защиту, восстановил в правах и вернул ей всю собственность мужа. Стэнли и Мортона он простил и отпустил на все четыре стороны и, кстати говоря, совершенно напрасно: Стэнли предал его в решающий момент в битве при Босуорте и фактически стал виновником его гибели, а Мортон впоследствии оболгал его, исказив историческую правду и приписав ему несуществующие злодеяния.
Осенью 1483 года другой «преданный» сторонник Ричарда лорд Генри Бэкингем возглавил очередной заговор — на сей раз в пользу Генриха Тюдора, графа Ричмонда, который фактически был незаконнорожденным и по отцовской, и по материнской линии, но очень хотел стать королем. Этот заговор был уже посерьезнее — к берегам Англии направлялись французские корабли с хорошо вооруженными войсками. Но вмешалась погода — на Англию обрушился чудовищный шторм, который с тех пор носит в истории название «наводнение Бэкингема». Он размыл дороги, разрушил мосты и… планы заговорщиков. Бэкингем был арестован и доставлен в Лондон. От страха благородный лорд впал в истерику и рассказал все, что знал о мятеже, надеясь вымолить себе прощение. Но по решению суда как руководитель заговора он все же был казнен. Обратите внимание: по решению суда! Между прочим, и в первом, и во втором случае казнены были только главари и инициаторы заговоров, да и то не все — в этот раз Ричард снова (!) простил Мортона и Дорсета и позволил им бежать во Францию.
Это, конечно, было опрометчиво. Во Франции Генрих Тюдор при содействии Мортона стал собирать под свои знамена армию, чтобы все-таки заполучить английский трон. 22 августа 1485 года состоялось Босуортское сражение, во время которого лорд Стэнли, примкнув к Тюдору, повернул свои войска против Ричарда III. Но король продолжал сражаться, даже когда все его рыцари были ранены или погибли, но силы были неравны. В конце концов Глостер, истекая кровью, в изрубленных латах, мертвым упал на землю. Предатель Уильям Стэнли нашел в зарослях ежевики королевскую корону и надел ее на голову Генри Тюдора. Обнаженное тело Ричарда, покрытое множеством ран, с веревкой на шее, было выставлено на всеобщее поругание в монастыре. Монахам разрешили похоронить короля только на третий день. Через несколько лет Генрих Тюдор пожертвовал 10 фунтов и 1 шиллинг на сооружение скромного надгробья над могилой свергнутого им короля. Но могила Ричарда III не сохранилась — уже Генрих VIII приказал уничтожить надгробную плиту над могилой Глостера, а его останки сбросить в реку Сор.
Самое главное обвинение, которое выдвигают против Ричарда III на протяжении пятисот лет, — убийство племянников. До сих пор историки ломают голову над этой загадкой — убил все-таки Ричард III принцев или нет и куда же они исчезли? Ученые выдвинули три версии исчезновения принцев. Первая — это их убийство если и не Ричардом, то с его ведома и согласия. Вторая — убийство принцев Генрихом Тюдором, который занял трон после гибели Ричарда III. Третья — принцев вывезли за границу.
Итак, Елизавета Вудвилл с младшим сыном, десятилетним Ричардом, герцогом Йоркским, укрылась в Вестминстерском аббатстве. Старший, двенадцатилетний Эдуард, принц Уэльский, жил во дворце лондонского епископа у собора Святого Павла. Для репетиции сложной процедуры коронации Ричард перевел принца Эдуарда в Тауэр. Хочу напомнить, что в XV веке Тауэр был отнюдь не тюрьмой, а королевской резиденцией с прекрасными условиями для жизни. Правда, небольшая часть крепости действительно была отведена под тюремные помещения, в которых томились исключительно высокопоставленные преступники, но принц находился в королевской части замка. Перед коронацией епископу Кентерберийскому удалось убедить Елизавету Вудвилл передать Ричарду младшего сына, аргументируя тем, что мальчик обязан присутствовать на церемонии, кроме того, Эдуард очень скучает за братом. Елизавете ничего не оставалось, как согласиться, и она позволила забрать сына. После неудавшейся коронации, когда дети были объявлены незаконнорожденными, многие свидетели видели их в Тауэре живыми и невредимыми.
Первые обвинения Ричарда в убийстве принцев появились в конце 1484 года во Франции. Заметьте: слухи поползли не из Англии, а из Франции, куда бежали маркиз Дорсет с огромной частью казны, епископ Мортон и Генрих Тюдор, пытавшиеся лишить Ричарда III законной власти.
В феврале 1484 года Елизавета Вудвилл покинула место добровольного заточения и вернулась ко двору, где вместе с дочерьми посещала королевские приемы, участвовала в балах и принимала богатое содержание, которое ей выделил Ричард. Кроме этого, она убеждала Дорсета вернуться в Англию, обещая ему прощение короля. Вряд ли она вела бы себя подобным образом, если бы ничего не знала о судьбе своих детей, а тем более, если бы подозревала, что их нет в живых. Скорее всего, она первым делом обвинила бы Ричарда в их смерти, во всяком случае, ни за что не стала бы так спокойно развлекаться. Следовательно, мальчики и в то время были живы-здоровы.
Как ни крути, а убивать племянников Глостеру было совершенно невыгодно. Ведь парламентским актом была провозглашена нелегитимность принца Эдуарда и в народе его даже стали презрительно звать Эдуардом-ублюдком, в то время, как Ричард был признан законным государем, против чего, кстати, никто во всей Англии и не возражал, а, скорее, наоборот — Ричарда любили и было за что: он ограничил власть богатых, отменил «добровольные» дары короне, уравнял в правах представителей всех сословий. Глостер был умным политиком и должен был прекрасно понимать, что убийство невинных детей восстановит против него всю страну.
А вот для Генриха Тюдора, который вдвойне был незаконнорожденным, живой принц Эдуард действительно был помехой. Тюдор, заняв трон под именем Генриха VII, выдвинул против Ричарда совершенно абстрактные обвинения в тирании и жестокости, но об убийстве принцев он даже не заикнулся. Почему же он упускал такую замечательную возможность очернить Глостера? Ведь при его шатком положении для него на вес золота были любые порочащие Ричарда обвинения! Причина могла быть только одна: мальчики были еще живы и Тюдор об этом знал. Но вот ему они здорово мешали! Первым делом, дорвавшись до власти, Тюдор уничтожил все копии акта о признании незаконнорожденными детей Эдуарда IV (чудом уцелела только одна из копий), чтобы женитьбой на его дочери подтвердить свое право на престол. Но этим же он автоматически возвращал принцу Эдуарду титул законного наследника, а сам становился узурпатором. Затем новоявленный король арестовал епископа Стиллингтона, который из тюрьмы домой уже не вернулся. Не напоминает ли это уничтожение свидетелей? Но что совсем странно, Тюдор вскоре навечно заточил в монастырь свою тещу Елизавету Вудвилл. За что? Некоторые историки полагают, что Генрих VII убил сыновей Елизаветы, а мать упрятал подальше, чтобы много не болтала. И это похоже на правду — такой поступок был вполне в духе первого из Тюдоров. Ведь объявил же он без зазрения совести первым днем своего правления день, предшествовавший Босуортской битве, одним махом сделав всех, кто сражался против него на стороне законного короля Ричарда III, государственными преступниками!
В 1674 году при ремонте одного из помещений Тауэра под лестницей были обнаружены два человеческих скелета. Находке не придали значения и кости почти два года пролежали в ящике в углу. В конце концов о них вспомнили и объявили, что кости принадлежат пропавшим сыновьям Эдуарда IV. Останки положили в мраморную урну и похоронили в Вестминстерском аббатстве. В 1933 году могилу вскрыли, а кости подвергли медицинскому исследованию. Было установлено, что останки действительно принадлежали двум детям, мальчикам, лет 12 — 15, находившимся в близком родстве. У одного из них на челюсти было обнаружено небольшое повреждение. Действительно, незадолго до исчезновения принцу Эдуарду лечили зуб. Но если детям в момент смерти было 12 — 15 лет, то это свидетельствует о том, что Ричард никак не мог их убить — к тому времени, как дети достигли этого возраста, его самого не было в живых, зато это косвенно подтверждает вину Генриха VII. Но это справедливо только в том случае, если останки действительно принадлежат исчезнувшим принцам. Дело в том, что в Тауэре достаточно часто находили замурованные в стенах человеческие скелеты — они могли принадлежать как казненным государственным преступникам, так и дворцовой прислуге.
Несколько лет назад появилась интересная версия, по которой племянников Ричарда III тайно переправили за границу. Их путь, по мнению авторов этой версии, прослеживался из крошечного английского городка Эйкер-он-Трент, через Бремен, в Польшу, а затем следы принцев теряются… в России. Версия, конечно, фантастическая, но, думаю, она тоже имеет право на существование.
Ответа на вопрос, были ли убиты и кем сыновья Эдуарда IV, пока нет, хотя историки и бьются над ним не одно десятилетие. Но тем не менее многие тайны из жизни одного из самых загадочных королей Англии Ричарда III уже раскрыты. Может быть, вскоре время приподнимет завесу и над судьбой его племянников?
http://www.odessapassage.com/


Ричард III и Анна Невилл



 
Форум » Мир Вилар » Исторические факты » Ричард Глостер (Серия "Анна Невиль")
Страница 1 из 11
Поиск: